RussianChelmsford: Джеймс, пожалуйста, расскажите о себе. О своей семье, о своем детстве. Кстати, нескромный вопрос – сколько вам лет?

James Wilkinson: Мне 52 года.

RC: В это невозможно поверить.

James Wilkinson: У меня пятеро детей и семь внуков. Моей старшей дочери – 36, а младшей – 6. Разница – тридцать лет.

RC: Невероятно!

James Wilkinson: Дело в том, что в молодости я играл в группе (смеется). foto (Джеймс второй слева, блондин, группа Bambi, 1982 год)

RC: Предположу, что все эти дети от разных женщин?

James Wilkinson: Некоторые из них. В нашей группе было много бэк-вокалисток (смеется).

RC: Вы часто общаетесь со своими детьми?

James Wilkinson: Да, постоянно. Мы любим друг друга, у нас отличные отношения. У меня есть огромный сад, практически маленький парк, где мы здорово вместе проводим время.

Младшая дочь много времени проводила в моей мастерской, поскольку жене тоже нужно было работать. Я брал ребенка с собой, кормил, менял подгузники, она спала, а я рисовал.

RC: Расскажите о своем детстве. Когда вы начали рисовать? Были ли ваши родители художниками?

James Wilkinson: Мой отец был хорошим художником и моим первым вдохновителем. Он был моим лучшим другом. Он умер в 48 лет, когда мне было всего 24 года. Это была большая потеря…

С его помощью я начал писать и понял, что мне нравится создавать портреты. Мой отец очень интересовался темой космонавтики, у него была книга о русских космонавтах с черно-белыми фотографиями. Очень строгие, контрастные изображения. Я нарисовал всех космонавтов: Юрия Гагарина, Валентину Терешкову, Германа Титова…

С его помощью я начал писать и понял, что мне нравится создавать портреты. Мой отец очень интересовался темой космонавтики, у него была книга о русских космонавтах с черно-белыми фотографиями. Очень строгие, контрастные изображения. Я нарисовал всех космонавтов: Юрия Гагарина, Валентину Терешкову, Германа Титова…

Забавно, что русские были моим единственным источником вдохновения в рисованииЭти портреты стали моей первой серией работ. Мне нравилась манера, в которой были выполнены эти старые снимки – чистый Караваджо. Игра света и тени, контрасты. Кстати, Караваджо – один из моих любимых художников.

RC: Ваш отец учил вас приемам живописи?

James Wilkinson: Нет, никто меня не учил. Мне просто очень хотелось рисовать! Я как-то нашел свою тетрадь по английскому, которая у меня была в 8-9 лет. Она вся в рисунках!

Первые портреты реальных людей я написал (и остался доволен собой) по мотивам фотографий папиных коллег. Мой отец принес домой несколько снимков и попросил меня нарисовать портреты. Я использовал акварель. Потом папа отнес их на работу, коллегам очень понравилось. И тогда, в 11 лет, я понял, что у меня хорошо получается!

RC: Кто был вашим преподавателем рисования?

James Wilkinson: Его звали мистер Уилсон. Замечательный человек! У него было всего одна рука, другую он потерял из-за травмы. И это была именно его рабочая рука, так что ему пришлось переучиваться и привыкать рисовать другой рукой. Он внес большой вклад в мое будущее. Я позировал, а он рисовал портрет — и мне оставалось только удивляться, как ему это удается делать так хорошо! Я же бесконечно рисовал все новые и новые портреты Элвиса Пресли. И он выходил из себя и как-то сказал, что я ничего не добьюсь, если буду рисовать рок-звезд! Как он был не прав!

RC: В какой технике была выполнена ваша первая картина?

James Wilkinson: Первый рисунок я нарисовал карандашом, это был портрет Гагарина — одного из русских космонавтов, о которых я уже упоминал. У меня также сохранился один из акварельных портретов Юрия Гагарина, мне было 16 лет

Когда я учился в школе, я постоянно рисовал разных рок-звезд. Я делал это годами и со временем начал знакомиться с ними в реальной жизни.

Тогда я работал иллюстратором. Студия, где я работал, находилась по соседству со студией TV-am в здании Channel 4.

Там снимались утренние программы. А все знаменитости непременно появлялись в эфире этих шоу. Так что за день до появления звезды перед камерами я рисовал ее портрет. По пути на работу я встречал знаменитость, покидавшую студию, и просил подписать мою работу. В итоге у меня накопились сотни таких портретов.

Потом я принял предложение о работе в одном из ведущих инвестиционных банков. Это длилось около трех лет, потом был период работы в рекламе.

После нескольких лет работы в рекламном агентстве я начал ненавидеть свою работу, она мне наскучила. Мне приходилось рисовать сюжеты для рекламы отверток и жидкостей для посуды. Как я уже говорил, твои картины выглядят куда лучше, когда они нарисованы с удовольствием. Мне приходилось рисовать на заказ с утра до вечера каждый день, так что дома я уже не хотел заниматься искусством.

RC: Для вас очень важна свобода творчества?

James Wilkinson: Это правда.

RC: Как долго вы работали иллюстратором?

James Wilkinson: Три года, но потом я бросил. Я совсем прекратил писать. Ушел работать в банк, потому что мне были нужны деньги. В банке было много денег, но и стресс тоже был огромным, так что я снова взялся за кисть, чтобы как-то расслабиться. А потом в 1999 году в Лондоне, на Лестер-сквер, прошла моя первая выставка. Она имела огромный успех. На ней было представлено 80 портретов с автографами людей, которые мне позировали: от Spice Girls до Rolling Stones и Дэвида Боуи.

Экспозиция просуществовала около трех месяцев. И тогда я решил, что хочу заниматься этим все свое свободное время. Тогда же меня пригласили на гастроли ребята из группы Oasis (Noel Gallagher), которые мне заказали свои портреты.

Там я встретил великого Ронни Вуда. И начал гастролировать с Rolling Stones в рамках их тура Forty Licks в 2002 году. Я побывал в Нью-Йорке, в Чикаго. Надо сказать, я ничего не создал в это время, я просто проводил время со звездами. Но именно их портреты помогли мне оказаться там.

Потом Ронни Вуд предоставил мне для выставки один из своих лондонских клубов. Для Oasis я сделал еще несколько портретов, ребята позировали мне в гостинице, но, гастролируя с Rolling Stones, я не мог писать, потому что был совершенно не в себе от выпивки и прочих излишеств.

Вы создаете портреты по фотографиям и рисуете с натуры?

James Wilkinson: Когда мои герои уже умерли, да, по фотографии. Когда они живы, я стараюсь встретиться с ними лично. Мне позировали Эд Ширан (Ed Sheeran), Джеймс Бэй, Сэм Смит. Иногда я делаю быстрые зарисовки со сцены, а потом я снимаю их на камеру. У звезд нет времени позировать – у меня есть всего 30 минут.

RC: Как долго создается портрет на основе фотографии?

James Wilkinson: Мне всегда задают этот вопрос, и у меня нет одного ответа. Все зависит от моего настроения, от того, хочу ли я этим заниматься или нет. Вот если вы предложите мне позировать и скажете, к примеру, Джеймс, напишите мой портрет, я сделаю это к следующей пятнице. Если же вы попросите меня нарисовать вашу собаку, это может занять месяц. Если мне что-то не хочется делать, на это уходит вечность.

RC: Вы работаете по ночам?

James Wilkinson: Да. Когда я писал эту картину — посмотрите, какая она большая — мне потребовалось всего три часа, потому что я сделал все очень быстро. На некоторые картины уходил всего час, потому что я торопился сделать работу как можно быстрее.

Я всегда слушаю музыку того человека, портрет которого я пишу. К примеру, рисуя Spice Girls, я наслаждался их музыкой. Я рисовал Пола Веллера под его музыку и потом попросил его написать несколько строк специально для этой картины.

Все портреты, которые я вам показывал, имеют какие-то атрибуты своих героев. К примеру, оправа этих очков Джона Леннона сделана из микрофонного провода, который он использовал на записи песни Imagine.

Всего было семь микрофонных проводов, которые он использовал на записи этого хита, я их все приобрел. Вот тут есть письмо Элвиса Пресли. А это гитара Эми Уайнхаус, я попросил ее продюсера написать на ней. А картина с изображением звезды была продана на благотворительном аукционе за 5 000 фунтов (показывает разные артефакты)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

RC: Вам нравятся эти исполнители? Они в числе ваших любимых?

James Wilkinson: Да, они вдохновляют меня.

Они часть поп-культуры, новое искусство. 200 лет назад у нас были классические музыканты, но у нас не было способа создания произведений с их участием. Теперь он у нас появился. Я сочетаю их творчество с тем, что создаю сам. Кстати, все эти люди интересуются живописью. Посмотрите, вот Джеймс Бэй сам создал все эти рисунки специально для меня. И Сэм Смит тоже… Я попросил их нарисовать автопортреты, и мы смогли выручить за них деньги на благотворительные цели.

Этот смешной человечек — автопортрет Эда Ширана, он ушел за 2000 фунтов. Деньги были переведены в хоспис Little Haven’s

RC: Вы производите впечатление очень открытого, позитивного человека. Как вы воспринимаете ход сегодняшней жизни, скорость течения времени?

James Wilkinson: Я чувствую, что мне нужно больше часов в сутках. Хочется так много всего успеть. Сейчас в музее Челмсфорда готовится моя выставка (примечание редактора: выставка проходила летом 2018 года в Окландс музее), пятилетняя ретроспектива моего участия в V Festival. Мне нужно много времени на подготовку. Кроме того, я даю уроки рисования детям и взрослым, а также преподаю в двух школах Эссекса.

RC: Что это за школы и как вы учите детей?

James Wilkinson: Одна из них – в Саут-Окендоне (South Ockendon), а другая — в Бенфлите (Benfleet). Смысл моей работы в том, чтобы пробудить у детей интерес к искусству и немного раздвинуть границы обычных уроков рисования. Я преподаю то, чему не учат в обычной школе. Я пытаюсь донести до них, что в их силах создавать что-то новое, делать что-то в своей манере, а также обучить их новым техникам и приемам.

RC: Как вы мотивируете детей?

James Wilkinson: Секрет в том, чтобы любить то, что ты делаешь. Иначе зачем этим заниматься? Зачем создавать картины, если ты ненавидишь искусство или тебе скучно? Проблема в том, что по школьной программе всем преподают одно и то же, будь то география или искусство, и обязательно попадется часть, которая будет тебе неинтересна. Это нормально. Я предлагаю детям самим самим выбрать объем искусства, то, что им захочется нарисовать. Это придает уверенности, а когда придет уверенность, они смогут попробовать создать уже что-то другое.

Я верю, что каждый может научиться рисовать. Все, что нужно, это развивать уверенность, которая в свою очередь поможет развить собственный стиль в искусстве.

Однажды учителя одной из школ пригласили меня к детям 14-15 лет, чтобы я рассказал о том, что я делал в жизни, как добивался целей, чтобы создать у них мотивацию.

Для школьников единственные знакомые им люди, у кого есть работа, это учителя. Они больше никого не знают. Поэтому они попросили меня рассказать обо всем, что я делал в жизни, чтобы создать у них мотивацию. Вчера я провел четыре урока с 25 детьми. Прежде чем я зашел к ним, меня предупредили, что они не будут со мной разговаривать, достанут свои телефоны и будут меня игнорировать. Этого не произошло, все тянули руки, чтобы задать вопрос. Я был очень удивлен и очень доволен одновременно. Мне важно было сказать детям, что они могут заниматься тем же, что и я. Достаточно только захотеть.

RC: Мне на всю жизнь запомнилась фраза одного из наших российских топ-менеджеров в автобизнесе, когда я брала у него интервью об истории успеха, чтобы мотивировать рядовой персонал. Он прошел путь от механика по ремонту автомобилей до Директора автосалона. Так вот он сказал: «Надо все, что вы делаете в своей жизни стараться выполнять чуть лучше, чуть быстрее и с любовью. Если вы будете это делать всю свою жизнь, вы станете номером один, лучшим из лучших».

James Wilkinson: Именно это я им и говорю! Я проведу с ними ближайшие шесть недель, буду рассказывать им о поп-арте, о том, что искусство, оно не только для элит. Оно для всех, вы все можете заниматься искусством, быть его частью. Вы можете творить. Именно этим я с ними и занимаюсь — мы ищем, что в их жизни интересного и создаем что-то на этой основе. Как в рекламе, они все любят свои телефоны. Так что вместо банок супа я предлагаю им сделать что-то связанное с телефонами, и всем становится интересно. Некоторые любят баскетбол. Они раскрывались передо мной, и это был огромный шаг вперед. Учителя были в шоке, о боже, они разговаривают с вами! Это здорово!

 

RC: Как вы начали сотрудничать с Челмсфордским V(Ви) Фестивалем?

James Wilkinson: После ухода из Сити я арендовал студию в Челмсфорде. Я так понимаю, меня выбрали для V Фестиваля за прошлые заслуги, это был своего рода бенефис. (Примечание редактора — V Festival, often referred to simply as V Fest or VF, was an annual music festival held in England during the third weekend in August. The event was held at two parks simultaneously which shared the same bill; artists performed at one location on Saturday and then swapped on Sunday. The sites were located at Hylands Park in Chelmsford).

В 2012 году я стал первым художником, представлявшим фестиваль, за всю его историю.

Тогда я решил, раз уж мне предстоят все эти выставки, почему бы не собрать денег на благотворительность? Всего мы собрали 22 тыс. фунтов.

Сначала это был Фонд помощи больным раком Хелен Ролласон. Как вы знаете, я люблю детей, у меня их много, поэтому я также помогал единственному в Эссексе детском хоспису Little Havens.

А сейчас мы собираем деньги для детей, которым необходима срочная операция, а NHS не готов предоставить им финансирование. Для выставки в музее Челмсфорда я ищу компании, которые станут спонсорами каждой из моих картин.

В нашем городе есть девочка по имени Изабелла.

Она не может ходить, но у Изабеллы появится шанс, если ей сделают операцию в Америке. Операция стоит 75 тыс. фунтов, государство не готово ее оплатить. Пока родители смогли собрать всего 13 тыс. Я подумал, надо просто взять и собрать остаток. И выставка мне в этом поможет.

(Примечение редактора: разговор с Джеймсом был записан весной 2018 года, к моменту выхода интервью все средства на операцию Изабеллы были собраны, операция успешно проведена, малышка учится ходить самостоятельно).

RC: Почему вы занимаетесь благотворительностью? У вас в жизни был подобный опыт с кем-то из близких?

James Wilkinson: Нет, но я могу представить, что мои дети окажутся в подобной ситуации и это уже совершенно невыносимо. Я надеюсь, что если это случится, мне обязательно кто-то поможет. А этим несчастным родителям необходима помощь прямо сейчас. Ее нет, и им приходится самим собирать деньги. Но почему кто-то должен ждать, когда жизнь его ребенка в опасности? Легко отвернуться и ограничиться решением собственных проблем…Возможно, я просто эгоист, потому что я не хочу, чтобы мои дети оказались в таком положении.

RC: Кто-то старается не думать об этом, просто наслаждается своей жизнью. Им нет дела до чужой боли и благотворительности…Или это просто низкий уровень эмпатии?

James Wilkinson: Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться жизнью. Но я понимаю, о чем вы. Дело в том, что став родителем, ты вдруг понимаешь, что ты не центр мира. Тебе приходится многим жертвовать во имя детей.

Как-то я читал статью о малыше по имени Джейми Балджер, который был зверски убит в Англии в конце 90-х. Я стоял на станции метро, заливался слезами и пытался объяснить человеку, у которого не было детей, что я чувствую. И я сказал ему, послушай, вот когда у тебя появятся дети, ты ощутишь эту боль всем сердцем.

Сочувствие, эмпатия – мы все способны на это. Мы хотим помогать другим. Но часто люди не верят, что могут что-то изменить своей маленькой помощью. Это все результат школьного обучения. Дети из необеспеченных семей просто не верят в себя. Но помогать другим может каждый! Необязательно посвящать этому жизнь, но хоть какие-то усилия в одном направлении дают результат.

RC: А какая у вас в детстве была любимая игра?

James Wilkinson: В начале 70-х был такой американский телесериал “Старски и Хатч” о двух полицейских.

kinopoisk.ru

 

Я и мои друзья притворялись Старски и Хатчем, у нас были такие маленькие пистолетики с пульками. И вооружившись мы слонялись по улицам, нас было четверо: мои сестры, я и мой друг Тони, которому я, меткий стрелок, как-то попал в глаз из пистолета.

Мы верили, что мы взаправдашние Старски и Хатч. Мы играли не на улицах Бексли и Кента – мы патрулировали Лос-Анжелес. Возможно, это была своеобразная форма творчества. В конце дня я уходил домой и продолжал творить, рисуя Старски и Хатча на бумаге.

RC: Ваши дети тоже рисуют?

James Wilkinson: Они все в той или иной мере занимаются творчеством. Одна из моих дочерей очень хорошо поет. Моя старшая дочь – учительница рисования (art support teacher). Другая моя дочка занимается 3D-дизайном. Мой сын работает в маркетинге и планирует заниматься разработкой промо-концепций.

RC: Один из героев моих интервью сказал мне, что не каждый ребенок, который обучается музыке, станет музыкантом, но это закладывает основы его полноценной личности.

James Wilkinson: Это так! Не обязательно даже родители или учителя – вещи вокруг нас влияют на нас. К примеру, тебя окружают книги об искусстве, и это определяет твое мышление. Или игры, в которые мы играем в детстве, помните ваш вопрос? Они тоже оказывают на нас влияние.

RC: Кстати, об окружении. У вас много друзей-художников?

James Wilkinson: Да, у меня есть друзья-художники, но среди моих знакомых – самые разные люди. Есть финансисты из Сити, есть полицейские…

RC: Ваше любимое блюдо?

James Wilkinson: Любое с перцем чили! (смеется)

Обожаю чили! Я впервые попробовал индийскую острую еду, когда мне было 18 лет, и я был в ужасе: неужели кому-то может нравиться что-то подобное! Теперь я фанат такой еды. Еще я люблю бифштексы. Но могу их есть, только не думая о том, что это животная пища. Супермаркеты так пакуют мясо, чтобы мы не вспоминали, что оно когда-то было частью живого существа. И мне приходится делать то же самое у себя в голове!

RC: А какая у вас любимая точка на карте?

James Wilkinson: Это Флорида. Я люблю солнце, но дело не только в нем. Я предпочитаю не останавливаться в многолюдных отелях, а снимать дом подальше от суеты, среди природных красот. Я всегда отлично проводил время во Флориде. Впрочем, места, где проводишь отпуск, всегда дарят счастливые воспоминания.

RC: Я люблю Испанию

James Wilkinson: Испания похожа на Флориду. Вы смотрели фильм “Sexy Beast”? Это гангстерский фильм с потрясающим Рэем Уинстоном в главной роли. Обязательно посмотрите, если не смотрели. Уинстон играет англичанина – грабителя банков на пенсии, который счастливо живет с женой в чудесном местечке в Испании. Однако старые криминальные знакомства не дают ему наслаждаться этим слишком долго. Его вилла в фильме находится на вершине горы – вот именно там я и хотел бы жить. С горы хорошо просматриваются все подступы, но в то же время тебя окружают красота и покой.

RC: И все же — Испания или Флорида?

James Wilkinson: Да нет никакой разницы! И там, и там уединенность, мир и тишина. А еще хорошо знать, что вечером ты можешь сесть за руль и отправиться поужинать в хороший ресторан или где-то поразвлечься. Здесь так не получится. Мы как сельди в бочке. В этой стране слишком много людей. Никуда не спрятаться. Да еще все время идет дождь…

RC: Что вы думаете о нашем русском сообществе в Челмсфорде?

James Wilkinson: Мне нравится то, что вы есть, и мы можем говорит друг с другом. Понимать, откуда мы родом, и что по сути, мы одинаковы. Мы хотим одного и того же, нас волнуют одни и те же вещи.

Единственные люди, которые все портят, – это политики. Люди в Англии, России, Америке, возможно даже в Северной Корее, все мы одинаковы. Мы заботимся о наших семьях, любим наших детей, нас волнует наше здоровье, нам нужна крыша над головой.

Никто не хочет войны. Я не знаю, как получается так, что начинаются войны. Хотя нет – знаю! Все дело в верхушке. Есть такое выражение, “молодые парни сражаются в войнах, которые развязали старики”. Это просто нелепо!

У вас потрясающая русская диаспора. Вы активны, вы хотите быть частью местного сообщества. Я надеюсь, что если я когда-то поеду в Россию, ко мне будут относиться точно так же как вы.

RC: Мы стараемся развивать наше сообщество, делать что-то интересное, не только для детей, но и для взрослых. Культурный обмен с Англией безусловно важен, нас многое обьединяет. Будучи в эмиграции, нужно не только свои традиции сохранить, но и влиться в местную среду, культуру, создать близкий по духу круг общения.

James Wilkinson: Нам стоит это обсудить, возможно, мы сможем привлечь местные власти к какому-то из проектов. Было бы потрясающе, если бы русские провели какое-нибудь мероприятие на площади, к примеру, День России, где все бы могли попробовать русскую еду. Будет много желающих! А мне надо начинать учить русский!

RC: James, спасибо за интереснейшую беседу!

Беседовала Евгения Муравьева